Педро Жоффрой Ривас

Педро Жоффрой Ривас (Pedro Geoffroy Rivas), (Санта Ана (Сальвадор), 16 сентября 1908 г. – Сан Сальвадор (Сальвадор), 10 ноября 1979 г.) - сальвадорский поэт, антрополог и лингвист.

Родился в г. Санта Ана, на западе Сальвадора, 16 сентября 1908 года. Его отец был французский землевладелец, проживавший в Сальвадоре, так что два языка французский и испанский - стали для Педро родными.

Его первая публикация датируется ноябрем 1928 года, в газете «Diario de Santa Ana», выходившей в его родном городе. Он начинал, ка поэт воспевающий любовь, и лирическое вдохновение не покидало его  до зрелого периода, завершившегося публикацией поэтической антологии , «Только любовь» (Sólo amor, 1963) . Принимал участие в издании  журнала литературного кружка Crisol (1933 г.) все так же, в Санта Ана. Там он сотрудничал с признанным философом Хулио Фаусто Фернандесом (Julio Fausto Fernándes).

По приезду в Сан Сальвадор он поступил в Национальный Университет, чтобы изучать медицину. В 1931 году он отправился в Мексику, где учился на факультете права в Мехико, в Национальном Автономном Университете Мексики (UNAM). Дипломная работа, которую он защищал в 1937 году, называлась «Марксистская теория государства». В период своего проживания в мексиканской столице, он опубликовал свои первые поэтические сборники: «Песни на ветру» (Canciones en el viento,1935 г.), «Курс» (Rumbo,1935) и “Чтобы петь завтра» (Para cantar mañana, 1935). Помимо настроений скрытого лиризма, романтичности и автобиографичности, обращенной к воспоминаниям детства, он начал развивать темы политического обличения. Эта обращенность к общественным проблемам и гуманизм проявились впервые в  “Para cantar mañana”, и затем он повторно обращался к ним в сборниках «Родина» (Patria, 1944), «Обнадёживающая география страдания» («Esperanzada geografía del dolor», 1946), «Уже без смерти» (Sin muerte ya, 1947), «Хуан Пуэбло снова поет» (Juan Pueblo vuelve a cantar, 1950) и многочисленных отдельных стихотворениях, публиковавшихся в столичных газетах. Эта составляющая социальной борьбы и протеста стала причиной влияния, которое оказало его творчество на молодое поколение. Наряду с Гильберто Гонсалесом и Контрерасом (Gilberto González y Contreras) Геоффрой Ривас стал первым поэтом, открыто обвинившим правящую группу в геноциде индейцев, произошедшем в Исалько в 1932 г. Во время своего пребывания в мексиканской столице он посвящал себя еще и переводам, среди которых стоит упомянуть перевод на испанский романов немецкого писателя Бруно Травена (Bruno Traven).

По возвращению в Сальвадор в 1944 году он стал редактором периодического издания La Tribuna.  Благодаря редакторской колонке и рифмованным комментариям, сопровождавшим карикатурного персонажа Хуана Пуэбло, Жоффрой Ривас превратился в выразителя общественной гражданской позиции в отношении политических событий, случившихся  в октябре 1944 года, после падения диктатуры генерала Максимилиано Эрнандеса Мартинеса (Maximiliano Hernandez Martinez) и эта деятельность становится причиной его ссылки. После военного переворота Осмина Агирре и Салинаса (Osmín Aguirre y Salinas), произошедшего в октябре 1944 г.), он был избит и выслан в Гондурас вместе с другими представителями оппозиционной интеллигенции. Впоследствии высланные составили письмо протеста, которое было подписано сочувствующими им общественными деятелями в стране, среди которых были Мигель Анхель Астуриас  (Miguel Ángel Asturias), Клаудия Ларс (Claudia Lars), и Серафин Китеньо (Serafín Quiteño) 15 ноября 1944 г. будучи освобожденным, писать основал в Гватемале Сальвадорский комитет национального освобождения, оппозиционный правительству Сальвадора Кастанеды Кастро (Salvador Castaneda Castro), и затем он со своей семьей переезжает в Мексику, где остается до 1957 года. Кроме нескольких сборников стихов, которые не были изданы, имеется очень мало информации об этом периоде жизни поэта. Известно, например, что он изучал лингвистическую антропологию в Национальной школе антропологии истории  (ENAH) в Мехико Федеральном округе, однако, не найдено документальных доказательств о его выпускной квалификационной работе. 

К 1957 году недавно появившееся литературное течение Поколение Долга (Generación comprometida) видело в Педро Жоффрое Ривасе  образец «морального поведения» литератора и писателя с авангардными поэтическими и политическими принципами.

Его стихи ходили по рукам читателей, перепечатанные на машинке, превратившись в своеобразный маяк для молодых поколений. Отдаление писателя от Коммунистической Партии Сальвадора стало причиной того, что он несколько утратил доверие среди молодых читателей, для которых стал в свое время наставником. Тем не менее, его ранняя поэзия протеста продолжала оставаться моделью творчества и образцом для подражания.

Вернувшись на родину из Мексики, писатель принялся публиковать работы по лингвистике и антропологии в национальных газетах и журналах. Его журналистские публикации по антропологии охарактеризовались тем, ч то стали причиной разгоревшихся политически дебатов, в рамках археологической проблематики и грамматического анализа языка. В сфере антропологии его самыми значительными работами стали работы, базирующиеся на описательной лингвистике. Самым оригинальным его вкладом в национальную культуру, без сомнения, можно считать словари сальвадорского языка пипиль или науат, а также лексические сборники разговорного испанского. 

Если в наше время эти работы подвергаются критике за упущения и недостаток научной строгости, то в свое время они были настоящим прорывом. Его труды имели инновационный характер. За годы прошедшие со дня выхода «Топонимики языка Науат Кускатлана» (Кускатлан – название Сальвадора на вышеупомянутом языке. – прим. перев.), в 1961 году, так и не появилось работ на эту тему, не то что превосходящих, а даже сравнимых с трудом Геоффроя Риваса. Помимо этого, понятный и простой стиль его работ «Испанский, на котором мы говорим в Сальвадоре» (1975) и «Сальвадорский язык» (1978) снискали большую популярность у широкого читателя. Вместе с вышеупомянутой «Топонимикой» эти работы многократно переиздавались. Возможно, условия развития социальных и научных институтов, которые являются, хотим мы того или нет, рамкой любой научной или творческой работы, объясняют то расстояние, которое существует между любой зарубежной академическим трудом и описательной работой в стране. И не будет столь уж абсурдным утверждать, что сальвадорская лингвистика, по вышеупомянутым причинам, не продвинулась далеко за пределы этой пионерской работы.

Параллельно Жоффрой Ривас развивает поэтику, присущую коренным народам региона. Отталкиваясь от работ «Мексиканские песнопения» (Cantares mexicanos) и трудов испанских хронистов колониальной эпохи, он пишет «Юлкуикат» (Yulcuicat, 1965) и «Внуки ягуара» (Los nietos del jaguar, 1977). Оба текста являются поэтическим переосмыслением культурного наследия доиспанского периода. Возможно, обращение к истокам, повторное открытие «индейских» тем и стали его главным вкладом в культуру страны, в обществе, которое отреклось от любых связей со своим доиспанским прошлым, равно как и от этнических меньшинств, являющихся коренными народами страны.

В этот период Жоффрой Ривас много публикуется в таких признанных журналах, как "Культура" Министерства образования, «Центральноамериканские исследования», “José Simeón Cañas”,  "La Universidad" - от  Центральноамериканского Университета и других.

Он осуществлял большую работу в Департаменте Культурного наследия, читал лекции в Университете Сальвадора и Центральноамериканском университете. В 1977 году он получил официальное признание своих трудов, пришедшее к нему с вручением «Национальной Премии по культуре», от сальвадорского правительства. Несмотря на признание официальное и неформальное, а также влияние, которое он оказывал на культуру своей страны, его произведения не были изданы целиком, и до сих пор являются разбросанными.

Педро Жоффрой Ривас умер в 1979 г.

По статье Рафаэля Лары Мартинеса "Педро Жоффрой Ривас. Поэтизация науки", на исп., а также материалов Википедии.

Клаудия Ларс

Клаудия Ларс (настоящее имя Кармен Маргарита Брэннон Вега (Carmen Margarita Brannon Vega) г. Армения, департамент Сонсонате Сальвадор, 20 декабря 1899  г. – Сан Сальвадор, Сальвадор, 22 июля 1974 г.) - сальвадорская поэтесса, одна их самых выдающихся в центрально-американской поэзии XX века. Ее поэзия считается образцом утонченного лиризма, выраженного в отточенной метрической форме.

Маргарита была дочерью Питера Патрика Брэннона (Peter Patrick Brannon), американского инженера и сальвадорской гражданки Кармен Вега Селайандия (Carmen Vega Zelayandía). В детстве она была подругой Консуэло Сунсин (Consuelo Suncín), впоследствии ставшей женой Антуана Сент-Экзюпери. Маргарита получила начальное образование дома, с ней занималась воспитательница Мерседес Мендоса (Mercedes Mendoza) а затем поступила в Колледж Ла Асунсьон в г. Санта Ана, где отличилась в изучении гуманитарных наук. Религиозность и увлечение поэзией ее родителей ещё более увеличили ее природную эмоциональность. С раннего детства она воспитывалась на испанских классиках (Гонгора, Кеведо, монах Луис де Леон), также как на английских поэтах – романтиках и произведениях никарагуанца Рубена Дарио.  

Поэтический талант открылся в ней рано - уже в 17 лет она опубликовала первый сборник стихов, который прошел незамеченным, «Грустные миражи» (Tristes mirajes). Сборник увидел свет благодаря меценатству поэта и военного генерала Хуана Хосе Каньяса (Juan José Cañas), одного из ее первых менторов. В ту эпоху за Клаудией ухаживал поэт Саломон де ла Сельва (Salomón de la Selva), однако в 1919 году, уже после того, как было объявлено об их помолвке, отец Клаудии решил прервать их отношения и отправил дочь в Соединенные Штаты,  к его  родственникам, проживавшими в Пенсильвании. Там Клаудия познакомилась с Лероем Бирсом (Le Roy Beers), с которым вскоре вступила в брак.

Вместе с мужем Маргарита Брэннон переехала в Бруклин, Нью-Йорк, где работала преподавательницей испанского языка в Школе Берлитц. В 1927 г. ей представилась возможность вернуться на родину, вместе с супругом, который только что бы назначен консулом США в Сальвадоре. Супружеская чета  поселилась в Сан-Сальвадоре, где в конце 1927 г. у них родился сын Лерой Бирс Брэннон, который стал единственным потомком Клаудии Ларс.

Оказавшись в привычной среде, Маргарита стала вновь посещать литературные вечера, в особенности собрания кружка, сгруппировавшегося вокруг поэта Альберто Герра Тригерос (Alberto Guerra Trigueros), в который входили такие известные литераторы страны, как поэт Альберто Масферрер (Alberto Masferrer), писатели Саларруэ (Salarrué) и Серафин Китеньо (Serafín Quiteño).В 1933 году она начала использовать свой псевдоним, Клаудия ларс. В творческом окружении ее поэзия начинает созревать спонтанно и свободно, и в итоге, в 1934 г. приобретает форму нового лирического сборника, «Звезды в колодце» (Estrellas en el pozo), который был опубликован в знаменитом издательстве «Ediciones Convivio», поскольку желание это выразил его директор, просветитель и политик, костариканец Хоакин Гарсия Монхе (Joaquín García Monge).

Это произведение, хорошо встреченное критикой и читателями, сделало более свободным путь для следующего сборника Клаудии Ларс, «Круглая песня» (Canción redonda), в 1936 г.

В начале следующей декады, в 1941 г., Клаудия Ларс заняла второе место в поэтическом состязании, Цветочных Играх (Juegos Florales) Ноябрьского праздника, организуемых в Гватемале, со своим произведением «Сонета архангела» (Sonetos del arcángel).

В 1942 г. выходит еще одна ее книга «Стеклянный дом»,  (Casa de vidrio). В тот же плодотворный период она публикует «Романсы севера и юга» (Romances de norte y sur, 1946), «Сонеты» (1947) и «Город под моим голосом» (Ciudad bajo mi voz), книгу, получившую награду в  Конкурсе, посвящённом четырехсотлетию статуса города, полученному Сан-Сальвадором.

В 1948 г. Клаудия переезжает в Гватемалу, чтобы исполнять свои обязанности советника по культуре при посольстве Сальвадора в этой стране - должность, которая была предложена сальвадорским правительством за ее заслуги. В Гватемале она познакомилась с человеком, который впоследствии стал ее вторым мужем - Карлосом Самайоа Чинчийя (Carlos Samayoa Chinchilla) c  которым развелась в 1967 году. Впрочем, до того, как они поженились, Клаудия еще пережила период, полный разнообразных событий -  она работала в Соединенных Штатах упаковщицей персиков, переводила истории для Уолта Диснея и сотрудничала с сальвадорскими антифашистскими печатными изданиями.

По возвращении в Сальвадор, она продолжила работать на разных должностях в образовательном департамента Министерства культуры, а затем приняла на себя руководство журналом «Культура». В следующем сборнике поэзии, «Куда ведут шаги» (Donde llegan los pasos), 1953, она продемонстрировала бóльшую выразительность и зрелость своей концепции. За этим сборником последовал другой, «Птичья школа», в котором поэтесса обратилась к читателям- детям.  

В 1959 г. Клаудия Ларс опубликовала две книги «Сказка одной истины» (Fábula de una verdad) и «Земля детства» (Tierra de infancia), эту последняя представляет собой ее поэтические мемуары. В 1961 г. выходит антология ее стихов для детей («Подсолнух»), который был дополнен выпуском антологии других ее стихов, «Пребывание во времени» (Presencia en el tiempo). В следующем году ее сборник стихов «Над ангелом и человеком» (Sobre el ángel y el hombre) был удостоен второй премией Национального конкурса культуры а в 1965 году она стала победительницей пятидесятых юбилейных Цветочных игр в Кецальтенанго (Quezaltenango), Гватемала, со своей книгой «Из нежного рассвета». Ее последняя книга, «Наш пульсирующий мир» была опубликована в 1969 году.

Помимо этого, собрание сочинений Клаудии Ларс  было реализовано Матильдой Эленой Лопес (Matilde Elena López) и издано под названием «Избранные произведения».

Незадолго до смерти Клаудия Ларс была удостоена степени почетного доктора в Центрально-американском университете  Хосе Симеона Каньяса (José Simeón Cañas), Сальвадор и награждена Орденом Хосе Матиаса Дельгадо  (Orden José Matías Delgado).

После смерти поэтессы издательством Университета, “Editorial Universitaria», была издана книга «Последняя поэзия». Кроме того, известный поэт и общественный деятель Давид Эскобар Галиндо (David Escobar Galindo) стал редактором сборника «Ее лучшие стихотворения» (Sus mejores poemas), который был выпущен Дирекцией публикаций в 1976 году.

В 1999 году, в рамках празднования столетия со дня ее рождения, Национальный совет по культуре и искусству опубликовал в двух томах полное собрание ее стихотворений, «Poesía Completa», под редакцией Кармен Госалес Угэт (Carmen González Huguet).

Начиная с самого первого своего сборника, «Звезды в колодце», (1934), поэтический идеал Клаудии Ларс был очевиден: прозрачность, простота и нежность, как проявление красоты, выраженные посредством отличного владения стихотворной формой. Окружающий мир и существа, его населявшие, равно как тема семьи, оказали на нее глубокое влияние, как это отразилось в ее стихотворении «Воспевая свой народ». Сама поэтесса отмечала: "Под страхами и предрассудками, которые с годами отделялись от моей доверчивости, словно высохшие листья, бабушка посеяла прекрасные идеи: разницу между трусостью и героизмом, между чистотой души и низкими инстинктами плоти".

По материалам:

http://es.wikipedia.org/wiki/Claudia_Lars

http://www.biografiasyvidas.com/biografia/l/lars.htm

Альберто Масферрер

Висенте Альберто Масферрер Монико (Vicente Alberto Masferrer Mónico) сальвадорский преподаватель, журналист, политик, эссеист, философ и поэт. Родился 24 июля 1868 г. в г. Алегрия (Alegría), (ранее  Текапа), провинции Усулутан (Usulután) и умер 4 сентября 1932 в Сан-Сальвадоре, Сальвадор. Онстал писателем, чьи труды ознаменовали целую эпоху сальвадорской литературы, определив литературное направление, повернутое в сторону защиты самых нуждающихся и социального обличения.  

Начало

Поселок, где родился Масферрер, находится на востоке Сальвадора, в нем исторически проживали представители коренной народности пипиль (одной из групп, говорящих на языке науатль), но затем этнически преобладающей группой в нем стала народность ленка. Его  образование было частично самостоятельным, частично формальным. Он был сыном гражданки Сальвадора Леонор Монико (Leonor Mónico) и испанца, проживавшего в Сальвадоре, Энрике Масферрера (Enrique Masferrer). Отец сначала отказался признать Альберто своим отпрыском, но впоследствии дал ему свое имя и Альберто переехал жить в его дом. Начальное образование он получил в школе Хукулапы и в десятилетнем возрасте поступил в колледж, который в Сан Сальвадоре основала французский педагог Агустина Шарвен (Agustine Charvin). В 1883 отец отправил его в Гватемалу - это было что-то вроде ссылки за неподчинение (Альберто отказался исполнять наказание, наложенное на него отцом). Тогда 15 летний Масферрер отказался от родительской опеки и стал странствовать по Гондурасу, Гватемале и Никарагуа, выполняя самую разную работу.  

Карьера

Его страсть к книгам стала поводом к тому, что он выбрал преподавательскую карьеру: во время своих юношеских странствий в Никарагуа он работал учителем в департаменте Ривас,  откуда его направили на остров Ометепе (Ometepe), чтобы он вел уроки в колонии заключенных, которая там возводилась. Впоследствии он переселился в Сан Рафаэль дель Сур (San Rafael del Sur), где он принял руководство школой мальчиков. В 1885 г. он переезжает в Коста-Рику, где находится около года, после чего возвращается в Сальвадор, где становится преподавателем в городке Эль Каррисаль (El Carrizal), где работает в течение трех лет. В 1889 его назначают директором школы в Хукулапе (департамент Усулутан), той самой где он когда-то получил начальное образование.

В 1890 г. он назначен заместителем директора школы в Сенсутепеке (столица департамента Кабаньяс) и архивариусом в Главном управлении Бухгалтерии в Сан-Сальвадоре; двумя годами позже он становится директором и редактором Официальной Газеты, а в 1900 году - Секретарем Национального Института. Эту последнюю должность он оставил через год, когда был назначен консулом Сальвадора в Буэнос-Айресе (Аргентина). Так началась его дипломатическая карьера, в ходе которой он назначался сальвадорским консулом в  Сантьяго де Чили (Чили) (1902), Сан-Хосе, в Коста-Рике (1907) y Антверпене, в Бельгии, (1910). Он был делегатом от Сальвадора на Гаагской конференции, в рамках Международного Гаагского трибунала (1912), сотрудником Второго Научного Конгресса, который состоялся в Вашингтоне в 1915, советником Министерства Общественного Образования и директором Института Икселес (Instituto Ixeles), (1916).

Его литературное творчество и эссеистика развивались параллельно основной деятельности. В 1923 он вошел в состав редакционной коллегии газеты «El Día» (День), а в 1928 году, в компании с журналистами и писателями, Альберто Герра Тригерос (Alberto Guerra Trigueros) и Хосе Берналем  (José Bernal), основал свою газету в сальвадорской столице, «Patria» (Родина), в которой он стал вести редакторскую колонку и колонку, которая вскоре стала вызывать бурю восторга, под названием «Vivir» (Жить). Темами газеты стало социальное обличение и призыв к справедливости в отношении самых нуждающихся слоев населения, поскольку в те годы усилилось обеднение и маргинализация общества. Его журналистские работы, опубликованные в этой газете в течение нескольких лет, впоследствии были собраны поэтом и литературными критиком Педро Джеоффроем Ривасом (Pedro Geoffroy Rivas), и опубликованы Издательством сальвадорского Университета. Масферрер блистал в качестве  журналиста и в Чили, где он псевдонимом Лутрин вед юмористическую колонку, статьи которой публиковались в газетах «El Chileno», в Сантьяго и «El Mercurio», в Вальпараисо. Сотрудничал Масферрер и с другими периодическими изданиями – сальвадорским еженедельником «La Reforma», газетой «Los obreros unidos» (Объединённые рабочие), журналами «La República de Centroamérica» (Центральноамериканская республика), «Actualidades» (Актуальные новости), Библиографическом, научном и литературном журнале и других.

Его политико-социальные взгляды заключались в необходимости мирной борьбы за права каждого человека. В 1930 г. он активно участвовал в предвыборной кампании кандидата в президенты страны, инженера Антонио Араухо (Arturo Araujo), превратившись в основного идеолога этого кандидата. Тем не менее, после победы Араухо, когда Масферрер в том же году был избран в депутаты Национального собрания, он отделился от политической платформы президента.

В дальнейшем он активно сопротивлялся приходу к власти генерала Максимилиано Эрнандеса Мартинеса (Maximiliano Hernández Martínez), но захват власти военным был неизбежен. После этого события, которому Масферрер безуспешно попытался воспрепятствовать, он всеми силами старался сдержать волну насилия, нараставшую в течение следующих месяцев и вылившуюся в крестьянское восстание 1932 г., итогом которого стала смерть тысяч индейцев, проживавших в Сальвадоре. Идеи Масферрера были признаны подрывными, а сам поэт - сослан в Гондурас.

Его связь с Коммунистической партией Сальвадора остается пока неясной, хотя и есть документы, свидетельствующие о его попытках коммунистов в необходимости ненасильственных методов борьбы, хотя эти попытки также были обречены на провал.  

Писательская деятельность

Писательская деятельность Масферрера характеризуется социальной направленностью трудов, требованиями соблюдения минимума прав для каждого.

По его собственным словам, он хотел "бороться против всякой несправедливости; объявить войну невежеству и нищете; подставить плечо малоимущим классам, не унижая при этом тех, к кому судьба благосклонна; посвятить наше усилие торжеству правды и добродетели (...). рассматриваемый с этой точки зрения, социализм - самая священная из доктрин, это христианство в одном из самых передовых его проявлений. В этом смысле наша литература должна быть социалистической», слова, в которых выражена поэтика, или, по крайней мере, социальная программа. Уничтожение восставших индейцев подразделениями регулярной армии Сальвадора погрузило писателя в горькое разочарование, которое усугубили проблемы со здоровьем и истощение, причиной которого стал его отъезд в ссылку в Гватемалу. По возращении в Сальвадор, ограниченный во многих своих прежних правах, писатель умирает в столице 4 сентября 1932 года.

Его произведения оказавшие огромное влияние на молодежь страны, характеризуются смещением социализма и религиозного мистицизма, и немного неоднозначным видением социальных проблем. Его первая книга, «Páginas» (Страницы, 1893), несмотря на модернизм, как стиль, в котором она была создана, отличается социальной направленностью. Среди самых важный произведений Масферрера можно упомянуть “Las nuevas ideas” (Новые идеи, 1910), Ensayo sobre el destino (Эссе о судьбе, 1926), «El dinero maldito» (Проклятые деньги, 1927) и «El minimun vital» (Жизненный минимум , 1929). Произведение «Las siete cuerdas de la lira» (Семь струн лиры, 1926) полностью посвящено загадкам космоса, психологии и сверхъественным силам.

За его многочисленные литературные труды Масферрер был принят в Сальвадорскую Академию Языка, га заседаний которой он занимал кресло N, оставленное перед этим поэтом и военным Хуаном Хосе Каньясом (Juan José Cañas).

Смерть

Масферрер умер от остановки сердца. В течение всей своей жизни от страдал различными завоеваниями, в числе которых туберкулез, сифилис, серьезные пневмонии а так же проблемы с сердечно-сосудистой системой, из-за которых поэт оказывался не один раз в инвалидной коляске, хотя эти периоды не были длительными. Поскольку писатель умер в полном одиночестве, до сих пор не ясны все обстоятельства его смерти. Даже по поводу места смерти Масферрера разгорелся спор: в ряде источником утверждают, что это произошло в Тегусигальпе, Гондурас. Карлос Каньяс Динарте (Carlos Cañas Dinarte), писатель, литературовед, член Сальвадорской Академии Истории, в своей книге «Словарь авторов Эль Сальвадора», ("Diccionario de autoras y autores de El Salvador"), на стр. 320, утверждает: "Разбитый параличом и с присутствием некоторых умственных расстройств, во время возвращения в Сан Сальвадор он подвергся серьезной опасности, в тот момент, когда самолет, на котором он летел, должен был совершить аварийную посадку в поместье Ла Каррера (департамент Усулутан), 24 августа 1932 года". И далее, тот же автор говорит: "Масферрере скончался в Сан-Сальвадоре в ночь на воскресенье 4 сентября 1932 года.» Реестр записей гражданского состоянии мэрии Сан-Сальвадора выдал свидетельство о смерти Масферрера 5 сентября 1932 года. Его похороны состоялись на следующий день на Общем городском кладбище".

В честь Масферрера названы школы, университеты, площади и памятники страны. Кроме того, в качестве дани уважения поэту, законодательным декретом 1949 года его могила объявлена национальными памятником.

Опубликованные произведения

Несмотря на многочленные очерки, статьи и публицистические работы, издававшиеся в периодических изданиях, или отдельно, не так много издано полных произведений Масферрера:

Páginas (Страницы, 1893)

Niñerías (Детский лепет, 1900)

¿Qué debemos saber? (Что нам нужно знать?, 1913)

Leer y escribir (Читать и писать, социологическое эссе, 1915)

Una vida en el cine (Жизнь в кино, 1922)

Ensayo sobre el destino (Эссе о судьбе, 1925)

Las siete cuerdas de la lira (Семь струн лиры, философское эссе, 1926)

El dinero maldito (Проклятые деньги, этическое эссе, 1927)

Helios (Гелиос, эссе 1928)

La religión universal (Универсальная религия, эссе 1928)

El minimum vital (Жизненный минимум,  1929)

Estudios y figuraciones de la vida de Jesús (Исследования и вымысел о жизни Иисуса, философское эссе, 1930)

El rosal deshojado (Опавшая роза, стихи опубликованные посмертно в 1935 года)

Prosas escogidas (Избранная проза, опубликованная посмертно в 1968 году)-

по материалам: http://www.biografiasyvidas.com/biografia/m/masferrer.htm
http://www.taringa.net/posts/ciencia-educacion/7499001/Alberto-Masferrer---Biografia-y-Obras.html

Степень Почетного доктора - Роке Дальтону

CONTRAPUNTO / электронное периодическое издание, Эль Сальвадор

Тетрадь поэта Роке Дальтона

Хуан Хосе Дальтон (Juan José Dalton) рассказывает нам о значимости этого события.

 САН-САЛЬВАДОР  – Университет Эль Сальвадора  (UES) вручил   28 июня 2012 года степень Почетного доктора, Роке Дальтону  посмертно, чего в национальной истории прежде не бывало.

«Мой отец никогда не чувствовал себя комфортно в отношении всяких формальностей , уж скорее, если кто и был в Эль Сальвадоре лишен чувства почтения к чинам, так это он.  Но полагаю, что будет совершенно правильно сказать: это – одна из наград самых великих, которую может получить профессионал, и она  вручается не столько самому Дальтону,  сколько,  через него, всем сальвадорцам,  и нашей Родине, которая была его постоянным источником вдохновения.

 Так расценивает эту награду наша семья, и так считал бы Роке Дальтон, если бы был жив.
Были какие-то опасения,  по поводу того, что личность Роке дальтона станет официозной, однако, мы полагаем, что это совершенно невозможно, и такого даже представить  нельзя, потому что его произведения не являются, и никогда не будут официальными, ни в каком виде.  Его творчество  является наследием народа, и никогда не будет принадлежать какой-нибудь политической партии или течению, и еще менее – какому либо правительству.

Творчество Дальтона является критическим,  оно проникнуто самокритикой, и сознанием нашего общества, да и мировой цивилизации; его произведения становятся все более универсальными, приобретая каждый раз все большую важность  в мировом исследовательском процессе. И особенно любима в Латинской Америке.

В прошлом году и в этом году, в месяце мае, нам стало известно о проведении более  1.600 мероприятий  и программ, по всему миру, в честь Роке Дальтона, которые осуществились в более чем 250 городах... Как же можно тогда отрицать его важность и его влияние, его трансцендентность и присутствие?

Даже его убийцы, и их безнаказанные защитники не сумели погрузить его имя в тень, ни сделать его незаметным.

И именно поэтому эти проявления дани уважения и качество их проведения  означают, до определенной степени,  желание привлечь внимание и показать человеческое величие и интеллектуальный масштаб личности, которого убили те, которые считали себя чистыми и непогрешимыми.

Они же демонстрируют и меру безнаказанности, с которой Президент Маурисио Фунес (Mauricio Funes) защищает своего  “подлинного сотрудника”:  бывшего команданте, Хорхе Мелендеса  (Jorge Meléndez),  вместе с коим  и бывших партизанских руководителей Хоакина Виллалобоса (Joaquín Villalobos) и Эдгара Алехандро Риваса Миру (dgar Alejando Rivas Mira).
Семья Роке Дальтона  бесконечно благодарна организациям, которые чтут  память поэта, особенно отмечая то,  какую большую работу сделал Университет, потому что чествовать, чествовать и чествовать Роке Дальтона – это настоящее социальное обязательство.

Когда Маурисио Фунес с триумфом одержал победу на президентских выборах в марте 2009. В своей торжественной речи. На специально сооруженном помосте, на площади Масферрера, он завил, что  «пришел черед обиженного» .

А когда спустя немного времени он назначил Хорхе Мелендеса Директором по Гражданской Защите Населения, а затем, чтобы предоставить ему еще больше безнаказанности,  сделал его своим Секретарем по вопросам рисков чрезвычайных ситуаций,  он продемонстрировал, что продолжает  поступать в свой  черед, но не обиженного, а обидчика, и палача.

Никогда никто из тех, кто покрывает безнаказанность, не сумеет разделить благородные мечты революционера  и поэта Роке Дальтона.

Альберто Масферрер, стихотворения

"Сделай мне нежным мгновение..."

Сделай мне нежным мгновение,
утром иль ночью, кто знает, мне придется уйти,

и так, чтоб уже не возвратиться вовек, вовек

Минуют тысячелетия, эпохи и вечности, но я не вернусь

мы будем кружить, из одного мира в другой,

по всей безграничности сводов небесных,

Но так и не встретимся больше.

И даже, если мы и увидимся, прямо здесь,

и однажды, и дважды, ты меня не вспомнишь,

и я тоже тебя не узнаю.

Потому что лишь те встречаются, кто проникает друг в друга,

кто сумел превозмочь стену отчуждения,

те, которые угадали себя друг в друге, и принесли в жертву,

один на алтаре у другого,

тысячи гордынь бытия.

Поэтому сделай мне нежным мгновение,

потому что, едва лишь умру,

едва лишь первая горсть земли упадет на мой гроб,

будет уже бесполезным твое рыдание,

и твое сожаление о том, что не подсластила мне горечь жизни.

Сейчас, пока я переживаю, или просто терплю

все, что есть - это желчь или мед для моей души.

Улыбка, слово, взгляд,

даже просто сердечный жест -

лекарство для моего истерзанного сердца.

А после, мне, утерянному во мраке склепа,

не будет нужно больше ничего.

Сейчас ты можешь подарить любовь,

а после - лишь слова напрасные и слезы запоздалые,

Поэтому сделай мне нежным мгновение,

сделай мне нежным мгновение,
если ты в самом деле так хочешь подсластить мне горечь жизни.

А потом, что?..

Что мне делать с твоими платьями черными, с твоим обликом

скорбным?

Что мне с того, что ты вздыхать будешь,

Что откроешь во мне добродетелей сотни,

И достоинств, которых раньше не знала?

Какая мне польза с того, что превознесешь мое имя?

И низвергнешь себя в бездну, созерцая мое существо?

Был ли я хорош, или плох, нежен иль резок, открыт или замкнут?

Я был… но меня уже нет…

Теперь я лишь тень, лишь имя, ничего больше.

Теперь, помнишь ли ты меня, иль забыла – уже все равно,

Все твои стенания я обменял бы

На краткую нежность твою ко мне, пока я еще был.

Поэтому сделай мне нежным мгновение,

Вот это мгновение, ведь оно реально,

Оно одно реально, оно одно в нашей власти.

Если мы разделимся, так и не став слиянием,

Мы уже никогда не найдем друг друга.

Потому что отныне нам нужно будет усвоить урок, совсем не похожий

на жизнь.

Судьба увлечет каждого к его искуплению

к познанию истины, что он так и смог постичь

И вины, которую не до конца искупил.

Ураган развеет наши души,

И пропасть бездонная разделит наши жизни.

Может, мы и пройдем, один мимо другого,

Даже не подозревая, что когда-то любили друг друга

Или думали, что любили.

И потому что любить не научились,

Потому что все было лишь тщеславием и эгоизмом,

Мы разойдемся, неведомые друг другу.

Уже никогда не узнав, кто он был, куда он ушел,

Тот, которого полюбить не смогли мы.

Поэтому, сделай мне нежным мгновение,

это мгновение,

Этот единственный миг, в который сердце твое может отделить меня от вечности

Да, сделай мне нежным мгновение...



Герб

Лоскутья жизни -  все, что мне теперь принадлежит

В бессмысленной борьбе погибли мощь ее и цвет.

Бесстыдно спекулируя, погрязшие во лжи

Распродают мой дар, мои стремления, мой свет.

Орудьем ненавистной лжи я был, не ведая о том.

Иной обогатился, тратя вдохновение мое

Ведь я был прост и скромен, свято веруя лишь в то,

Что всяк, являвшийся ко мне, был жаждой истины ведом.

А то, что им не удалось опошлить и продать,

То лучшее, что мне судьба дала – то запятнал я сам,

Из-за того, что был всегда и ветрен я, и слаб,

И рвением в себе я лишь безумие разжигал…

Мир, одержимый демоном, из солнца моего

Вместо сиянья создал тьму, и вместо мира – боль.

Но никого я не виню в падении своем

И не родит во мне смятенья мой грядущий приговор:

Из слабости, иль из упрямства потерпел я свой провал,

В саду моем цветут лишь заблуждение и зло,

Так что уже неважно, сам ли я причиной стал

Иль пал лишь жертвой махинаций недостойных.

И если плод уже гнилой, то это оттого,

Что червь гнездится в нем и отравляет скверной сок

То были козни дьявола, иль случай, или Бог?

Неважно… все равно не оживет засушенный цветок.

Но из осколков веры и бесстрашия моего

И из клочков того, что мне осталось от мечты

Я замок выстрою, и в нем, как герб, я вознесу

На грязном лоскуте, завязанном на ручке от метлы,

Мое больное сердце я заставлю биться на ветру.

И на рванье том жалком, как прощенье, воспою,
Я кровью, гневом и презрением напишу, как на гербе,
девиз того, кто наконец-то стал хозяином себе:
«Судить меня – не вам, винить меня - лишь мне».

Освальдо Эскобар Веладо, обзор творчества

Короткая жизнь Освальдо Эскобара Веладо была очень беспокойной, “моя рисковая жизнь”, как сам он выразился в одном из сонетов. Политика и богема в равной степени на нее повлияли. Веладо прожигал годы и, сгорал в огне эмоций без всякой жалости к самому себе, бросив свою юность в жертвенный костер поэзии и идеалов, которые считал справедливыми. Социальный протест, впрочем, не сумел затушевать нежности, которой были проникнуты его литературные истоки: "это народ, словно бабочка/ что выпорхнул в воздух из твоих рук/ и,с ложив небесные крылья, замер, погруженный в сон на вершине”. Юношескую любовь, бесхитростную и чистую, мы встречаем и в его первой книге, “Poemas con los ojos cerrados”, (Гуаякиль, Эквадор, 1943 г.), где он говорит: "я тебя читаю по ночам и тебя целую /и целую, и целую на ветру и вместе с ветром...” Или: “твои руки, две птицы тени". В нескольких словах об этой дебютной книге Веладо можно сказать так: “Освальдо у своих творческих истоков оригинален, потому что вместо того, чтобы извергать и разбрасывать энтузиазм и вдохновение, как это свойственно молодым начинающим поэтам, он предпочел сдержаться, и выбрав самые спелые колосья из того, что ему казалось самой значимой частью творческого урожая, он предлагает читателю всего лишь небольшой сноп коротких поэм и сонетов... исполненный романтических эмоций, лишенный пронзительности и очень сдержанный... Его вдохновение льется по незамысловатым руслам... И если внезапно в его произведениях и выпрыгивает из ниоткуда стремительная темпераментная танцовщица, изгибаясь в роскошном тропическом танце, на смену ей неизбежно возвращается поэт с его меланхолией влюбленностей...»

Неруда (Neruda) и Эррера и Райссиг (Herrera y Reissig) оказали большое влияние на творчество Веладо с самых истоков его лирического развития; его поэзия противоречива - в ней уживаются две тенденции – модернистская и авангардная. "Лиловая боль еще дремлющего утра / легла под моими глазами черной тенью / и очнулось в пытке телесной недугов / воспоминание о твоих днях весенних ". . . Веладо выказывает признаки авангардизма, отказываясь от заглавных букв, однако, голос его выдает в его романтическом вздохе. Он никогда не изменял своему темпераменту, своей юности, своему чтению, так и прошел по тропкам и перекресткам жизни, падая, вновь поднимаясь, словно в сомнамбулическом сне, бесследно оставляя за собой дни.

В «10 sonetos para 1000 y más obreros» (изданной в Сан Сальвадоре, в 1950 г.) он отчаянно размахивает факелом возмездия. Самые дешевые комнаты в Сальвадоре, где он поселился в этот период, он описывает, например, так: "Вешалка купленная по умеренной цене/ Три кирпича на кухню намекают/ преднамеренно в углу прозябают./ Керосиновая лампа. Газетные вырезки на стене".
Сборник стихотворений «Árbol de lucha y esperanza», (1951 г.) становится еще одним свидетельством его мятежного духа: "холод выпускает своих ласточек в домах бедняцких". Темы, затронутые в этом сборнике стихотворений – ссылка, тюрьма, Падре Хосе Симеон Каньяс, бананы c с побережья Коста Норте, народ, свобода, народные герои, женщины и мужчины, принесенные в жертву тирании диктаторов Центральной Америки. Поэт выражает свой протест поистине с детской непосредственностью: "потому что я справедливый и хороший, не теряю своего времени, распевая ей о розах. . ." Порыв и ярость становятся более умеренными в «Volcán en el tiempo» (1955 г.), где Освальдо обращается к вулкану так: 'твой вопль протеста не угаснет с течением времени/ потому-то грохочет неустанно твой темный индейский барабан. . ." Стремительно мелькают, сменяя друг друга эпитеты и метафоры: "Четырехмоторный самолет зари, сердце ночи", и поднимается ввысь, все усиливаясь, напев, светлый, потрясающий: 'Плющ судеб... Саксофон головокружений..."

В сборнике «Patria del soneto» Веладо вступает в царство повседневной жизни: 'У моей улицы сердце бедняка./ За горькую слезу я ее люблю,/ за эту боль безмолвную. Его чувствительность к общественным явлениям выражается и в чувствительности к самым простым вещам – обстановке, пейзажам, предметам: "Луна на нем, как кубок, восходит, словно нарисованная на задумчивом холме". "Маленькая коробочка, магнит звучаний. Слепой, который своим голосом нас воскрешает", говорит он о радио, висящем над изголовьем кровати. И во всем этом незримо присутствует родина поэта, рассеянная во множестве других отечеств, разлетевшихся вдребезги зеркалах, где когда-то отражались наша юность и наши самые заветные мечты. Мир поэта богат образами, отмеченными затаенными эмоциями, которые выплывают на поверхность стихотворных произведений, при каждом прикосновении самых незначительных предметов. Ткутся нити этих безмолвных эмоций, которые временами ослепительно вспыхивают, в тот миг, когда его мозг, как кажется, вот-вот разразится настоящим безумием, когда роза, срезанная за день до этого в прекрасном цветнике, вдруг превращается во всепожирающее пламя.

Поэт противоречивый, то нежный, то до крайности жесткий, поэт всегда, несмотря на то, что спонтанность и импровизация его временами ослепляют, и поэтому временами иногда всеми силами старающийся примениться к обстоятельствам.

Помимо своих работ Веладо опубликовал «Puño y letra» (изд-во Университета, Сан-Сальвадор, 1959), антологию сальвадорской поэзии, которую Веладо подобрал с большим вкусом и тщательностью, представив поэтические тексты от Франсиско Гавидиа (Fransisco Gavidia) до поэтов 50-х гг. Другие книги Веладо «Tierra azul donde el venado cruza», изд-во «Gallo Gris»; «Centroamérica» (1959); «Cubamérica» (1960). Осталась неизданной «Elegía infinita».

Луис Гайегос Вальдес (Luis Gallegos Valdéz).Материал для статьи взят из «Panorama de la Literatura Salvadoreña, del período precolombino a 1980»,

Перевод сделан по:

http://chichicaste.blogcindario.com/2008/03/00952-escritores-salvadorenos-oswaldo-escobar-velado.html